Оригинал был первоначально опубликован в книге Тимура Атнашева «БЮРОКРАТИЯ, или Порядок без хозяина».

Редакция КЫРГСОЦ не разделяет мнение автора. 

Выраженные или подразумеваемые в тексте мнения, выводы и рекомендации принадлежат автору и не обязательно отражают точку зрения КЫРГСОЦ.

Содержание текста было определено его автором и не обязательно отражает позицию КЫРГСОЦ.

После нескольких лет революционных экспериментов с самоуправлением и демократией бюрократия снова неожиданно выскочила «как черт из табакерки» в начале 1920-х годов и быстро поглотила массы, классы, акторов и харизматических политиков там, где ожидались свобода, советы, равенство и мировая революция. Обуздать советскую новую партийно-хозяйствен­ную бюрократию пробовали три главных революционных лидера: Владимир Ленин, Лев Троцкий и Иосиф Сталин. Бюрократия и здесь оказалась необходимой, неизбежной и почти всесильной. Все это время кадры подбирались скорее на принципах кооптации, чем меритократии, что задавало важное ограничение для одомашнивания слона. А заказчики не были отделены от аппарата, то есть сами были частью бюрократии, что делает контроль менее эффективным.

Демиург, послушная партия и мираж самоуправления в 1917 году

Находясь в швейцарской ссылке, Ленин, лидер подпольной партии, отчаялся осуществить дело жизни: начать мировую революцию, используя как рычаг партию бойцов-интеллигентов. Эту преданную группу он выковал через раскол РСДРП, став единоличным вождем фракции большевиков (до этого Ленин был лишь одним из лидеров). На этой основе он старался создать ядро профессиональных революционеров, по его настоянию получавших зарплату за свою службу. Задолго до революции он уделял особое внимание партийности, понимаемой, в частности, как преданность ему в моменты резких изменений курса. Так, в подполье Ленин создавал свой послушный и гибкий бюрократический аппарат, или «фабрику» будущей революции, важ­ности которой, по его словам, не понимали меньшевики. При этом вождь прямо отрицал, что создает бюрократию, указывая, что критика якобы бюрократии и единоначалия в партии со стороны меньшевиков ведет к анархизму.

Начало Первой мировой войны, казалось, ставило крест на революции, но неудачи на фронте, протесты и Февральская революция в 1917 году неожиданно создали новую ситуацию. Увидев в крахе царизма уникальную возможность, Ленин вернулся на родину и в речи на Финляндском вокзале предложил повестку, которую развернул в «Апрельских тезисах». Он поразил соратников требованием прекратить войну, не признавать Временного правительства и перейти к социали­стической революции. Изумление и неприязнь были реакцией ближайших товарищей от Каменева до Сталина.

За головокружительным политическим решением стоял теоретический вызов. Сам Карл Маркс, отвечая на вопросы Веры Засулич, сделал прогноз об опасности преждевременной социалистической революции в России. Марксистская исто­риософия исключала перескок к социализму без буржуазной фазы, о чем писали такие авторитеты социал-демократии, как Георгий Плеханов и Александр Богданов. С другой стороны, реформизм социал-демократов в Европе предполагал, что социализм станет результатом парламентской борьбы. Несмотря на неприятие своего курса соратниками, Ленин навязывает новую линию фракции, которая в итоге одобряет «Апрельские тезисы».

В этот момент Ленину важно было теоретически опровергнуть сложившиеся ранее взгляды и за пару месяцев продумать будущее устройство, намеченное Марксом и Энгельсом лишь контурно. Ле­том 1917 года он оформляет окончатель­ный раскол с меньшевиками и пишет «Государство и революция», где предлагает новую доктрину, — страстно стараясь убедить свою фракцию РСДРП в марксистском и реалистическом характере своего плана. Противореча большинству положений марксизма, советский вождь развивал его дух. В отличие от реформаторской со­циал-демократии, он вполне разделял ненависть Маркса к сложившемуся порядку.

Ленин доказывает, что марксизм означает разрушение старого бюрократического аппарата и парламентских форм буржуазного государства в ходе революции. Государственно-монополистическая фаза капитализма делает парламент и бюрократию средством угнетения. Для освобождения от гнета нужны вооруженное восстание, разгон парламента и демонтаж аппарата. Вместо этого европейские социал-демократы заседают в парламентах и пытаются «захватить» машину, которую на самом деле нужно разбить и заменить ничем не ограниченной диктатурой.

В бесклассовом обществе аппарат принуждения будет не нужен, ибо нет принуждающего класса, — государство будет «отмирать» и «засыпать». Опираясь на осмысление Марксом опыта Парижской коммуны, Ленин пишет, что власть в бесклассовом обществе в итоге реализуются в форме тотального самоуправления, или же коммуны. Управление предприятиями перейдет ассоциациям работников, зарплаты будут уравнены, а центральная бюрократия станет инфраструктурой по типу эффективной почтовой службы в Берлине. Контроль будет осуществляться благодаря республиканской выборности и сменяемости «всех без исключения» должностных лиц.

Историк Лев Данилкин указывает на внимание Ленина к спонтанной самоорганизации обычных людей, признаки которой он искал тем летом всюду. Например, в том, как легко люди согласовывали между собой порядок купания в Балтийском море. Полицейский контроль за горизонтальной координацией казался излишним, как и рынок.

Политическая повестка революционера роковым летом 1917 года сочетала три проекта: диктатуру «пролетариата» под своим личным руководством, репрессии и террор против других политических групп и низовую демократию советов. Третий пункт был описанием целевого состояния, близкого анархическому идеалу, а первые два — средствами его достижения через принуждение.

Крах самоуправления и возрождение бюрократии в РСФСР

Накануне созыва Учредительного собрания Ленин принимает решение о силовом захвате в несколько дней «слинявшей» власти. Сразу после переворота, блестяще осуществленного Львом Троцким, Ленин на время отказывается от риторики партийности, подчеркивая общенародный характер своих лозунгов, которые теперь вырастали из наказов рабочих и крестьян. В эти же дни он обращается к массам с призывом взять власть в свои руки в духе «Государства и революции»:

Цель казалась близкой. Военный коммунизм, сложившийся во время Гражданской войны, был воспринят большевиками как конечная остановка. Большевики легализуют выборы командиров в армии и вводят уравнительное распределение в национализированных предприятиях. Однако выяснилось, что боеспособность армии и производительность труда резко упали. В ответ рабочим уже в 1918 году предлагают сдельную оплату, а выборы командиров отменяют. К иерархии и неравенству доходов большевики добав­ляют насилие, мотивируемое угрозой контрреволюции: трудовая повинность, продразверстка и террор ВЧК.

Новая бюрократия как иерархия, вы­раставшая из личной диктатуры револю­ционеров, опиравшихся на террор и свои идеи, оказалась их главной слепой зоной. Как писал Троцкий в полемике с Каутским, подчиняясь революционному террору, рабочий на самом деле слушается самого себя. Напротив, Каутский, следуя рецептам других заказчиков, защищал необходимость контроля над бюрократией с помощью парламента и выборов.

В ответ на Кронштадтское восстание рабочих и растущую оппозицию советской диктатуре Ленин признает, что восстановить хозяйство и удержать власть с помощью директив и насилия невозможно. И вновь вопреки мнению большинства он продавливает новый разворот курса. На этот раз в сторону рыночных механизмов НЭПа. Это решение обеспечивает быстрый рост экономики. Рынок независимых производителей снизу и централизованная бюрократия и карательные органы сверху вытесняют ростки самоуправления. С начала 1920-х годов создаются органы центрального управления экономикой, пишутся первые планы и запускается программа электрификации ГОЭЛРО. Весной 1921 года Ленин признает обе части формулы «улучшить нельзя избавиться». Избегая словечка «бюрократия», он пишет, что советская власть погибнет «без систематической и упорной борьбы за улучшение аппарата». Это был шаг к отказу от утопии отмирания бюрократии. Бюрократию нужно не разрушать, а культивировать и контролиро­вать. Но кто мог бы это делать в Советской России?

В 1917 году формируется высший орган политической власти — Политбюро ЦК РСДРП, куда пленум ЦК избирает семь человек партии, включая харизматических лидеров Ле­нина и Троцкого. Но оба политика проиграют борьбу аппарату и Иосифу Сталину. Сталин занял пост генерального секретаря РСДРП(б) и стал руководителем аппарата партии, включавше­го Оргбюро и Секретариат ЦК. В 1922 году он создает Учрас­пред для подбора кадров на десятки тысяч выборных должностей с тихой формулой «рекомендовано».

С 1922 года уже больной и изолированный Ленин ищет средства сдерживания растущей на его глазах парт.-хоз. бюрократии, борьбы с партией (!). Он все больше говорит о вовлечении масс и беспартийных в дело управления государством. Партия опасно сливается с аппаратом. Бюрократизм кажется вождю проявлением культурной отсталости России, а не системной политической проблемой диктатуры.

В работе-завещании «Как нам реорганизовать Рабкрин» (1923) Ленин предлагает расширить высший контрольный орган Центральной контрольной комиссии за счет рабочих и крестьян из Рабкрина. Члены ЦКК были бы обязаны присутствовать на всех заседаниях Политбюро и могли бы делать запросы любым органам власти, включая генсека. По дизайну новый ЦКК напоминал институт эфоров в Древней Спарте. Ленин также ищет новые формы обучения и меритократиче­ского отбора управленцев, пытаясь заменить ручные назначе­ния Сталина, но у него нет сил на новый поворот.

Почти единодушной реакцией лидеров партии было снисхождение: больной Ленин плохо понимает ситуацию, но мы не будем его расстраивать. Предложения игнорируются, а текст статьи цензурируется. Для нас важно, что задача внешнего демократического контроля над аппаратом заинтересовала Ленина, лишь когда он сам лишился рычагов влияния, а остальные лидеры большевиков не поняли беспокойства слабеющего вождя. За что многие из них заплатили жизнью.

В течение пяти лет выборные должности в партии и стране окажутся под полным контролем генерального секретаря, который будет в публичном поле все чаще применять против оппонентов цензуру и клаки, а потом и террор. Название должности, ставшей высшей, выдавало бюрократическую природу режима. Сталин смог лично оседлать процесс бюрократизации, создавая южную патронажную сеть зависимых от себя назначенцев и тем самым обыгрывая популярных большевиков-политиков. Вместо меритократии и внешнего контроля аппарат стал формироваться путем кооптации. Секретарь становится политиком, когда лучше харизматических вождей понимает, как взять кадры под контроль. В 1923 году Сталин много рассуждает о важности кадровой политики.

Первым сталинским ключом к эффективной политике оказался подбор кадров, лично преданных заказчику. Раскалывая РСДРП в 1903 году, Ленин действовал сходным образом (хотя за счет личной харизмы мог отчасти сохранить свободу дискуссий и удерживать других ярких политиков). Лишь перед смертью основатель советского государства стал искать демократическое противоядие против следующего за собой узурпатора партийной линии, которому не вполне доверял. С помощью назначений Сталин поставил под контроль большинство членов ЦК, а независимые от него лидеры все чаще выглядели как раскольники, уклонисты и меньшинство, не понимая, что большинство не выбрано, а назначено тихим человеком.

Необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие их проводить в жизнь. В противном случае политика теряет смысл, превращается в махание руками.

И. Сталин

В 1924-27 годах видные деятели партии, включая Ф. Э. Дзержинского, часто критиковали фиктивность выборов и назначенцев сверху. Но никто, включая Троцкого, не сделал политических выводов. Оппозиция и фракции внутри РКП(б) оставались табу после X съезда, а единство партии — условием выживания. Антифракционные решения X съезда партии были реакцией на Кронштадтское восстание и на требования демократического контроля снизу, угрожавшие большевикам не меньше Антанты. Значение этих принципов сохранилось вплоть до перестройки. Роль вождя в достижении единства и цена за­прета на фракции для демократии выносилась за скобки. Партия превращалась в бюрократию без видимого хозяина.

Джинн советской бюрократии: идеи Троцкого, дела Сталина

Харизматический вождь, террорист, интеллектуал и оратор Лев Троцкий затмевал Сталина. Но бывший меньшевик не был склонен к захвату власти и не ожидал личной диктатуры конкурента. Троцкий хотел сохранить роль ведущего теоретика и отца революции, рассчитывая на популярность и поддержку в армии. Перманентная революция внутри страны и в мировом масштабе была его главной целью. С самых первых лет после переворота и до своей смерти он считал бюрократию главным врагом революции. В остальном его позиция по этому вопросу менялась, а часть троцкистских рецептов по борьбе с бюрократизацией, осуществленных Сталиным, резко усилили ее, чего борец с бюрократией упрямо не хотел замечать. Следуя за анализом историка Томаса Твисса, можно выделить три этапа в осмыслении бюрократии Троцким.

Центр тяжести, неправильно передвинутый при старом курсе в сторону аппарата, ныне, при новом курсе, должен быть передвинут в сторону активности, критической самодеятельности, самоуправления партии…

Л. Троцкий

1. Формализм и главкизм

В первые годы Гражданской войны Троцкий бичевал бюрократизм: низкая мотивация и квалификация советских чиновников, равнодушие и формализм, волокита и ведомственное мышление, для которого он придумал термин «главкизм». Решение проблем Троцкий видел в… центральном планировании, индустриализации и полном контроле за экономикой, для чего предлагал повысить роль Госплана. Для недостаточно революционного ума борьба с бюрократизмом с помощью централизации может показаться странной. Троцкий же предполагал мобилизовать чиновников с помощью сверхамбициозных плановых показателей.

2. Отчуждение от масс

В период НЭПа Троцкий видел угрозу контрреволюционного альянса капитала и госаппарата. Критикуя замену выборов в партии назначениями сверху, Троцкий использует язык раннего Маркса и говорит об отчуждении партии от пролетариата. Госаппарат заражает партию бациллой бюрократизма.

Однако в критический момент он не решается на противостояние триумвирату Зиновьева, Каменева и Сталина на XIII съезде партии и затем лишается поста в Военном комиссариате. После отставок Каменева и Зиновьева он пишет о раз­лагающем влиянии на аппарат нэпманов и кулаков. И в качестве противоядия снова предлагает индустриализацию за счет двукратного (!) снижения зарплат рабочих и увеличения налогов на село. В 1925-27 годах Троцкий призывает к внутрипартийной демократии, инициативам на местах и к кон­тролю за аппаратом снизу (включая сеть рабкоров и сбора жалоб). Но ни разу не решается сам сыграть карту демократии, открыто мобилизуя своих сторонников и других недовольных против сталинского ЦК и Политбюро. Как и его соратники, он считал единство партии условием выживания революции и выносил за скобки вопрос о лидере.

Решение об индустриализации, принятое группой Сталина в 1928 году, не выглядело как победа курса шельмуемого Троцкого. Его главная ставка на мировую революцию не сыграла. С 1928 года экономика стала управляться пятилетними планами, как раньше требовал Троцкий для борьбы с главкизмом. Но рабкоры, назидательные письма самого Троцкого и жалобы рабочих в газеты не обеспечили демократического контроля за центральным аппаратом и Госпланом. Уничтожение независимых акторов означало, что все решения принимают чиновники и их Хозяин.

3. Паразитический класс или оператор ограниченных ресурсов?

Несмотря на отмену НЭПа, индустриа­лизацию и план, аппарат укреплял свою власть, что противоречило всему, что Троцкий писал о средствах борьбы с бюрократизацией. С конца 1920-х годов он начинает переосмыслять бюрократию как правящую группу. После высылки из СССР в 1936 году он напишет книгу «Преданная революция». В работе дается анализ истории СССР, который резюмирует грубая фраза: «Свинцовый зад бюрократии перевесил голову революции». Троцкий указывает на чудовищное неравенство оплаты труда, привилегии управленцев и буржуазные тенденции в Конституции 1936 года. Роль управленцев в условиях «недостаточного изобилия» и отсталости России заключается в том, чтобы сглаживать борьбу всех против всех за ограниченные ресурсы и решать, кто будет стоять в очереди, а кто получит продукты раньше. Аргументы вплотную приближаются к более поздней либеральной критике фон Мизеса или Корнаи, но Троцкий не видит здесь оснований для отказа от плана. Речь идет не о природе социализма, а о временных трудностях в ожидании мировой революции и коммунистического изобилия.

СССР оставался для Троцкого страной рабочих потому, что план и индустриализация означали обобществление капитала. А значит, сталинская бюрократия не была классом в марксистском смысле, так как не имела акций советских заводов и трестов. Бюрократия стала для него паразитирующей прослойкой и распорядителем, но не эксплуататором. Однако незадолго до гибели от рук агента НКВД Троцкий писал о революции пролетариата в самом СССР, об отказе от запрета на фракции, о свободе прессы и независимых профсоюзах. После победы антибюрократической революции рабочие и управленцы вернутся в спартанские условия, где каждый мог бы свободно творить и вносить вклад в общее дело.

Возникший в СССР строй, кажется, ничем не походил на картину, нарисованную Лениным в 1917-м и Троцким в 1938-м. Вместо самоуправления, свободы, кооперации и равенства возникли бюрократизация, стократное неравенство, цензура, террор, а также головокружительная вертикальная мобильность и сдельная оплата стахановцев, выдаваемая за энтузиазм рабочих.

Бутылка-розочка для джинна бюрократии

Срыв пятилетнего плана, голод и недовольство населения в на­чале 1930-х годов показали, что отобранные вручную и лич­но лояльные исполнители не так послушны, как требовалось патрону накануне войны. Через несколько лет после призыва беречь и культивировать кадры, в 1937-38 годах, генсек пред­принимает чудовищный ход. Как показал историк Олег Хлевнюк, в ходе сфабрикованных главой НКВД Николаем Ежовым и его сотрудниками процессов против «троцкистской оппозиции», Сталин руководил уничтожением более двух третей членов ЦК партии, командиров Красной армии и хозяйственной элиты, сохранив лишь ближний круг в Политбюро. Решения о казни или ссылке в ГУЛАГ принимались судами-тройками. Целенаправленные расстрелы руководства сопровождались случайными, но тоже массовыми репрессиями по разнарядке на среднем и нижнем уровнях.

Из рук Сталина молодые выдвиженцы получали огромную власть — власть маленьких диктаторов. Они распоряжались судьбами и жизнями миллионов людей. От них зависело распределение значительных ресурсов и деятельность гигантских предприятий. Они вливались в особую касту, жившую по своим законам и в своем привилегированном мире. <…> Чувство принадлежности к всемогущей государственной корпорации и собственной значимости кружило молодые головы. Голо­вы, возможно, честные, но не обремененные состраданием, рефлексиями, пониманием иного. Вхождение в номенклатурный мир зависело исключительно от Сталина, от его расположения и поддержки. Страшные судьбы арестованных предшественников, а также продолжавшиеся репрессии только усиливали благодарность Сталину тех, кому посчастливилось выжить.

О.Хлевнюк

В октябре 1938 года кровавая баня заканчивается постановлениями ЦК о перегибах и назначением главой НКВД Лаврентия Берии, который за два года уничтожит прежнее руководство. Именно так Сталин смог стать Хозяином земли советской и поставить бюрократию под контроль, а равно отве­тить на растущее недовольство его политикой снизу. Масштаб и жестокость репрессий отражают тот уровень управленческо­го давления, который нужен для единоличного управления и контроля за многомиллионным аппаратом южного типа без помощи рынка, республики, свободной прессы и права. После 1953 года советские лидеры отказались от внесудебного тер­рора, тем самым вернув инициативу бюрократическому слону.

Р. S. Трагическая ирония: разоблачение бюрократии у Маркса

Трагедия возрождения и усиления бюрократии после революции дополняется горькой иронией: Советский Союз был создан последователями Карла Маркса — одного из самых беспощадных критиков бюрократии. В своей не опубликованной при жизни статье «К критике гегелевской философии права» молодой Маркс отталкивается от апологии чиновников и государства как высшей формы правового порядка у Г. В. Ф. Гегеля (который использовал термины Staatsdienst и Beamte), но переворачивает его аргументы. Маркс разоблачает государство как аппарат подавления эксплуатируемых господствующим классом. Видимость права и избирательные права граждан маскируют экономическое неравенство и господство, основанное на частном капитале. Чиновничий аппарат, олицетворяющий государство, как и все правовые нормы и законы, есть буквально ширма угнетения. Молодой мыслитель саркастически отзывался о рецептах Ге­геля, призванных обеспечить контроль за аппаратом. Бюрократия нацелена на воспроизводство себя и формальных правил, подменяющих социальную реальность и цели общества.

Универсальность норм права, ква­лификационные экзамены, открытый доступ к службе для всех граждан, постоянное жалование, этос гуманизма, высшее образование и служение общему благу суть пустые формы, призванные мистифицировать реальность корпорации чиновничества. Маркс отрицал и высмеивал какую-либо пользу бюрократии, место которой должно было занять самоуправление и экспертное знание (а в либеральной утопии — рынок). Марксистам потребовалось на деле реализовать несколько версий социализма, чтобы понять, что бюрократия не является лишь паразитом или следствием капитализма. Бюрократия оказалась необходима. Как пишет видный левый теоретик Грэбер, резюмируя опыт XX века, слом старых систем господства всякий раз приводил к новой «насильственной бюрократии». При этом как Маркс, так и Грэбер упускали из виду или обесценивали дейст­венность рецептов, которые были найдены заказчиками северной бюрократии в диапазоне от ясных письменных регламентов до выборных органов и меритократии.

Сноски:

Знаменитый пассаж из работы «Шаг вперед, два шага назад» впо­следствии цитирует Сталин: «Русскому нигилисту этот барский анархизм особенно свойственен. Партийная организация кажет­ся ему чудовищной “фабрикой”, подчинение части целому и меньшинства большинству представляется ему “закрепощением”… разделение труда под руководством центра вызывает с его стороны трагикомические вопли против превращения людей “в колесики и винтики”…» См.: Ленин В. И. Шаг вперед, два шага назад: Кризис в нашей партии // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. М.: Издательство политической литературы, 1967. Т. 8. С. 379-380.

Данилкин Л. Ленин: Пантократор солнечных пылинок. М.: Молодая гвардия, 2017. С. 515-516.

Сталин И. В. Организационный отчет Центрального Комитета РКП(б). 17 апреля 1923 г.// Сталин И. В. Сочинения: в 13 т. М.: Госполитиздат, 1952.Т. 5. С. 210.

Twiss T. Trotsky and the Problem of Soviet Bureaucracy. Leiden: Brill, 2014. P. 502.

Троцкий Л. Новый курс. Письмо к партийным совещаниям // Правда. 1923.11 декабря.

Хлевнюк О. Сталин. Жизнь одного вождя: биография. М.: ACT; Corpus, 2015. С. 205-206.

Впервые эта рукопись Маркса была опубликована советским Институтом марксизма- ленинизма в 1927 году. Ирония истории усиливается первой публикацией в СССР в момент, когда аппаратную борьбу только что выиграл Сталин, глубоко и не по Марксу и Ленину понимавший важность бюрократии как главного инструмента власти.

09.05.2026

↑