Оригинал статьи был первоначально опубликован в книге Романа Тисы «Освобождение человека. Очерки по истории общественной мысли XX века».

Амилкар Кабрал был главой освободительного движения, пользовавшегося большим авторитетом не только в Гвинее и Кабо-Верде, где он возглавлял бойцов за свободу Африканской партии независимости Гвинеи и Кабо-Верде (Остро­вов Зеленого Мыса) (ПАИГК), но и по всей Африке и во всем мире. Не имея каких-либо личных амбиций и не претендуя на то, чтобы быть идеологом национально-освободительного движения, Кабрал, тем не менее, занимался теоретической работой (хотя в силу понятных обстоятельств не имел возможности делать это систематически). Его литературно-теоретическое наследие — это статьи и речи, в которых, учитывая положение двух родных ему стран, он поднимает важные социально-экономические и политические вопросы развития стран, избавляющихся от колониальной власти. Кабрал понимал, что освободиться из-под бремени колониализма можно лишь объединив вооруженную, политическую и идейную борьбу, которая ведется с учетом условий жизни, истории и традиций народа, приобретающего независимость. Вместе с тем он был чужд изоляционизму, национальной замкнутости, пренебрежению международным опытом революционной борьбы. Кабрал был убежден, что все достижения прогрессивной революционной мысли и практики следует учесть в борьбе и творчески применить к конкретным условиям. Благодаря этому подходу ПАИГК достигла больших успехов в общественных преобразованиях в районах, освобожденных в ходе вооруженной борьбы с колонизаторами, в мобилизации населения, а также в получении международного признания своей деятельности.

«АССИМИЛИРОВАННЫЙ» СЛУЖИТ НАРОДУ

Амилкар Кабрал, сын выходца из Кабо-Верде, родился 12 сентября 1924 г. в городе Бафати, в «португальской» Гвинее. Его отец был учителем из «ассимилированных» (чернокожих туземцев, которые имели права истинных граждан). Детство прошло в городе Прая на острове Сан­тьяго. Там Кабрал учился в лицее, там же стал свидетелем большого голода 1942 г. Он стал одним из немногих жителей Гвинеи, кто получил высшее образование: в 1945 г. поступил в Сельскохозяйственный институт в Лиссабо­не, где — с несколькими перерывами — учился семь лет. В имперской столице он вместе с выходцами из других португальских колоний организовал «Центр африканских исследований». Центр, вдохновлявшийся революционными идеями из текстов португальских и бразильских коммунистов, романов Жоржа Амаду, поэзии Пабло Не­руды, статей журнала «Презенс африкен», преследовал и научно-просветительские, и политические цели — сплотить пока еще небольшие силы освободительного движения, зарождавшегося в Анголе, Гвинее и Мозамбике.

Вернувшись на родину, Кабрал работал инженером-агрономом в Сельскохозяйственном центре города Бисау. Принял участие в переписи сельского населения, что позволило непосредственно и полностью изучить страну, а также проанализировать расклад классовых сил. Результатом его работы стал отчет — ценнейший источник для изучения сельского хозяйства и социальной структуры Гвинеи-Бисау. Работа над отчетом также при­годилась Кабралу для анализа расстановки классовых сил на разных этапах освободительного движения.

Из-за обострения отношений с колониальной администрацией Кабрал был вынужден провести 1955 и 1956 гг. за пределами Гвинеи — в Португалии и Анголе, где он участвовал во встречах и дискуссиях, результатом которых стало создание Народного движения за освобождение Анголы (МПЛА). А 19 сентября 1956 г. произошло событие, которое, как показало дальнейшее развитие событий, сыграло ключевую роль не столько в жизни Кабрала, сколько в истории Гвинеи-Бисау: он и пять его товарищей провозгласили создание Африканской партии независимости Гвинеи и Кабо-Верде (ПАИГК). Следующие три года прошли в работе по созданию подпольной сети среди городских рабочих. Кабрал был избран генеральным секретарем партии.

В 1963 г. ПАИГК развернула против португальских колонизаторов вооруженную борьбу, которая из актов саботажа и диверсий переросла в партизанскую войну и создание освобожденных зон. В этих районах складывалась новая общественная система, свободная от неравенства, эксплуатации и угнетения, основанная на взаимопомощи и привлечении народных масс к самостоятельному выбору собственной судьбы. Кабрал играл роль не только организатора борьбы, но и пропагандиста и представителя гвинейского народа за рубежом — выступал на международных конференциях и на сессиях в ООН. В 1970 г. его принял римский папа Павел VI. Борьба продолжалась медленно, но успешно: к концу 1972 г. партизаны контролировали две трети территории. К сожалению, Кабрал не дожил до полной победы над колонизаторами: 20 января 1973 г. его убили агенты португальских спецслужб. А через восемь месяцев Народное Национальное Собрание провозгласило создание независимой Республики Гвинея-Бисау.

ТЕОРЕТИК НАЦИОНАЛЬНОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ

Теория была для Кабрала составляющей революци­ онной деятельности, важнейшим средством не только познания, но и преобразования мира. «Теория — это оружие», — говорил Кабрал, принципиальный противник волюнтаристского, эмпирического и прагматического взгляда на национально-освободительное движение. «Каждая практика создает теорию, и если правильно то, что основываясь даже на лучших теориях, революция может потерпеть поражение, то до сих пор еще никто не совершил успешной революции, не имея вовсе никакой революционной теории».

О кризисе африканской революции Кабрал гово­рил так: «Нам кажется, что это не кризис роста, но прежде всего кризис сознания. Часто практика освободительной борьбы и видение будущего не только не обоснованы теоретически, но и оторваны от действительности. Забывают о местном опыте, как и об опыте других стран по обретению национальной независимости, укреплению национального единства и созданию оснований для развития». Чтобы вести успешную антиимпериалистическую борьбу, например, в Африке, надо знать реальные условия каждой страны и Африки в целом, а также изучить опыт других народов и определить стратегические принципы борьбы на научных началах. Верный путь — это не формальная независимость, за которой скрываются новые формы эксплуатации колоний (неоколониализм), а превращение национально-освободительного движения в революцию, направленную на искоренение всех форм угнетения, уничтожение неравенства и эксплуатации, которые очень быстро зарожда­ются заново в новых независимых государствах.

Определяя характер колониализма и империализма, Кабрал, естественно, исходил из опыта Африки. Он не ограничивал колониализм политической зависимостью от метрополии и не питал никаких иллюзий относительно того, что колониализм станет делом прошлого, как только эта зависимость формально прекратится и колониальные народы будто бы завоюют суверенитет. Кабрал воспринимал колониализм как естественное следствие капиталистической экономики, как результат политики государственно-монополистического капитализма и стремления сверхмонополий к устойчивым при­былям. Отсюда принципиальный вывод: пока будет существовать капиталистическая хозяйственная система, будет продолжаться и ее экспансия в отсталые страны, будет продолжаться закабаление бывших колоний, просто эксплуатация будет принимать иные формы. От «клас­сического» колониализма развитые капиталистические страны переходят к неоколониализму. Стратегия империализма в этих новых условиях — создание (посредством «помощи» и «сотрудничества») в новых независимых государствах «национальной» буржуазии, которая по сути является псевдобуржуазией, имитацией буржуазии метрополий, которая будет тормозить и нейтрализовывать революцию. Когда непосредственный политический диктат становится невозможным, империализм взращивает в освободившихся странах местные эксплуататорские элементы, которые будут проводить политику национал-реформизма и соглашательства с международным капиталом. Как колониальная буржуазия не осуществила своей исторической миссии (которую осуществила в империалистических странах), ничего не сделав, чтобы развить в колониях производительные силы, чтобы повысить в них уровень социально-культурного развития, так и новая «национальная» буржуазия, подчиненная буржуазии бывшей метрополии, тоже не будет заниматься развитием. Об этом свидетельствовал опыт первых независимых африканских стран, правящие верхушки которых охотно сотрудничали с правящими кругами бывших метрополий, хотя и маскировали это сотрудничество различными националистическими лозунгами. Поэтому в результате антиколониального движения национальные производи­тельные силы должны освободиться от всех форм прямой и косвенной эксплуатации, то есть должен быть полностью снесен капиталистический строй.

Кабрал не сомневался, что у народов Африки есть одна перспектива прогресса, свободы и процветания — социализм: «У независимого государства есть только два возможных пути: вернуться в империалистический лагерь (неоколониализм, капитализм, государственный капитализм) или выйти на путь социализма». В конце концов вся его теоретическая и практическая деятельность была направлена на то, чтобы превратить антиколониальную, ан­тиимпериалистическую борьбу в социальную революцию при отсутствии в Африке непосредственных экономических, социальных и политических предпосылок социализма. Зная о сложной противоречивости развития бывших колоний, Кабрал, будучи верным социалистическому идеалу, одновременно понимал потребность в промежуточных этапах революции и планировал их так, чтобы сделать их средством, а не преградой на пути к конечной цели.

РЕВОЛЮЦИОННАЯ СИЛА В КОЛОНИЯХ

Власть в колониях основана на грубом насилии. Поэтому поводу Кабрал говорил:

Невозможно национально-освободительное движение без освободительного насилия националь­ных сил, которое является ответом на преступное насилие агентуры империализма. […] Опыт разных народов, текущая ситуация с национально- освободительными движениями в мире (во Вьетнаме, Конго и Зимбабве), а также ситуация непрерыв­ного насилия — или хотя бы противоречий и противостояния — в определенных странах, получивших независимость «мирным путем», показывает, что компромиссы с империализмом невозможны, а также то, что обычным способом национального освобождения является вооруженная борьба, к которой народы вынуждены прибегать из-за империалистического угнетения.

А вооруженная борьба требует военной силы.

Кабрал, в отличие от такого теоретика африканской революции, как Франц Фанон, не идеализировал крестьянство и не считал его главной революционной силой. Кабрал настаивал на том, что следует разграничивать силу физическую и силу революционную. Хотя крестьянство было главной силой вооруженного сопротивления колонизаторам и о том, чтобы сбросить колониальное иго, не привлекая крестьян к борьбе, нельзя было и думать, в то же время крестьянство было отсталым, и эта отсталость мешала распространению национального и социального сознания. Крестьян трудно мобилизовать на борьбу: их положение мешает им видеть революционную перспективу, поэтому крестьянство нуждается в руководителях — выходцах из городов, носителях идеологии. По Кабралу, крестьянство не представляет собой колониальный пролетариат, и не стоит ждать стихийного пробуждения у него революционного сознания. Осуществить успешную революцию можно, объединив усилия крестьян с борьбой других эксплуатируемых слоев — городских рабочих и мелкой буржуазии.

Мелкая буржуазия в колониях играет особую роль — она должна взять на себя миссию «идеального пролетариата»: революционная фракция мелкой буржуазии должна выполнить эту миссию и связать свои интересы с интересами рабочих и крестьян. Однако это можно реализовать, только осознав опасность обуржуазивания (собственно предательства революции), которой можно избежать, приступив к серьезной идеологической, политической и организационной работе.

НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЕ ДВИЖЕНИЯ В «ТРЕТЬЕМ МИРЕ»

Кабрал считал, что в эпоху государственно-монополисти­ческого капитализма и империалистического мирового господства главными действующими лицами истории являются освободительные движения «третьего мира»: они борются против империализма и являются движущей силой общественных преобразований в колониях. Будучи просто политически независимой от метрополии, колония все равно является колонией, только в несколько измененном виде — в виде неоколонии. Настоящие общественные преобразования возможны лишь тогда, когда бывшие колонизированные контролируют производи­тельные силы. Политическая независимость — это не цель освободительной борьбы, но лишь момент в процессе борьбы. Если история — это развитие производительных сил, то колонизированный сможет вернуть себе историю, стать субъектом истории, а не объектом чужого действия, когда станет хозяином своей жизни, когда завладеет средствами производства.

Потенциально революционным является анти­империалистический союз разных социальных групп, с крестьянством и мелкой буржуазией. Этот союз имеет признаки некоего «класса-нации» — монолитной массы, сплоченной вокруг единого горячего желания самосто­ятельности и возвращения к истории (в которой этому классу-нации отказывал колонизатор). По обретении независимости такой союз может очень быстро распасться, и из этого монолита выделятся национальная буржуазия, «средний класс» и тому подобное. Случится это или нет, зависит от того, как будут вести себя низшие слои мелкой буржуазии и интеллигенции (к которым принадлежал и сам Кабрал).

«Чтобы создать антиимпериалистический союз, нужно мобилизовать и оформить национальные силы в рамках — или с помощью — сильной политической организации с четкой структурой», — считал Кабрал. На первом этапе борьбы кадры для революционной партии нужно искать среди слоев с межклассовым или межрасовым положе­нием, не имеющих уверенного места в обществе. Например, это могут быть бывшие крестьяне, а ныне городские наемные работники из числа туземцев, которые изо дня в день видят разницу между своим уровнем жизни и уровнем жизни колонистов. Поскольку эти трудовые мигранты являются эксплуатируемыми, они быстрее крестьян осоз­нают истинность эксплуатации и приходят к соответствующим политическим выводам. Хотя объективно город­ских работников могут эксплуатировать не так жестоко, как крестьян, но последние почти никогда не имеют дела с колонизатором и его образом жизни, поэтому они могут не знать об уровне имущественного неравенства в стране и им труднее понять его причины. Так получилось, что в большинстве малоразвитых стран капиталистической периферии классом, который, с одной стороны, является достаточно образованным (а также знакомым с основами революционной теории), а с другой, угнетенным в условиях колониализма, показала себя масса именно этих городских работников, эта своеобразная мелкая буржуазия. Именно из ее рядов рекрутируются первые бойцы революции.

МЕЛКАЯ БУРЖУАЗИЯ И «КЛАССОВОЕ САМОУБИЙСТВО»

Пролетариат, революционный класс согласно марксистскому учению, практически отсутствовал в Африке. Поэтому главной революционной силой в национально- освободительной борьбе, ее физической силой были крестьяне. А возглавляла их революционная фракция мелкой буржуазии: она была их революционной интеллигенцией.

Вот что писал Кабрал об этом классе:

Мелкая буржуазия, как обслуживающий класс (ины­ми словами, класс, не принимающий непосредственного участия в процессе производства), не имеет экономической основы, которая гарантировала бы взятие ею власти. На самом деле история показала, что, какой бы ни была роль выходцев из мелкой буржуазии (а иногда она была значительной), во время революции этот класс никогда не имел политической власти. И никогда не могла иметь, потому что политическая власть (государство) базируется на экономической мощи правящего класса, а в условиях колониального и неоколониального общества эту мощь олицетворяют две силы — империалистический капитал и местные рабочие классы.

Кабрал был убежден, что ключом к успешной социалистической революции на периферии капиталистического мира является роль, которую должно сыграть мелкобуржуазное руководство национального движения по обретению независимости. В момент победы национального освобождения и прихода к власти революционной мелкой буржуазии народ возвращается в историю и вновь обнажаются внутренние общественные противоречия, приглушенные во время вооруженной борьбы против колониализма. Как только эти противоречия проявляются, революционная мелкая буржуазия становится перед выбором: либо стать «национальной» буржуазией (действительно псевдобуржуазией) и тем самым отрицать революцию, либо продолжить революцию и выполнить свою историческую миссию — осуществить социалистическую революцию. Чтобы оправдать свое историческое призвание, мелкая буржуазия должна совершить самоубийство — «классовое самоубийство».

Когда мелкие буржуа перестанут лелеять собствен­ный материальный интерес и начнут прислушиваться к собственному революционному сознанию, тогда и свершится их классовое самоубийство. Когда нет настоящего рабочего класса, мелкая буржуазия должна выработать в себе сознание рабочего — погибнуть как буржуазия и возродиться как рабочий класс. Ради всего общества она должна отречься от своего классового положения, статуса, привилегий и власти и отождествить себя с трудящимися массами; а это будет зависеть от того, насколько глубоко революционные идеи овладели группой мелкой буржуазии и каково будет место революционной фракции после завоевания независимости. Если она не сделает этого, эксплуататорские отношения будут воссозданы в новой конфигурации: пару колонизатор-колонизированный заменит пара национальная буржуазия-пролетарий. Посредством классового самоубийства буржуазии борьба за национальное освобождение становится борьбой за социальное освобождение, а национальная революция — революцией социальной.

Какой бы идеалистической ни казалась эта концеп­ция, в условиях «третьего мира» 1950-х-1970-х гг. надо было, чтобы целый класс покончил с собой: следовало опасаться авторитарной системы, выстроенной вокруг прежде революционной, а теперь государственно­ партийной верхушки. На первый взгляд, полагаться на сознание выходцев из мелкой буржуазии — искренняя романтика. Однако концепция классового самоубий­ства (сознательного действия революционной партии) романтична не более, чем вера в стихийное творчество масс, которые, по мнению многих, сами — без какого-либо руководства или предварительного политического просвещения — прямо во время революции проникаются прогрессивными идеями и воплощают в жизнь демократические идеалы. К тому же сознание мелкой буржуазии должно основываться не только на свободе, но и на убежденности в правильности такого пути, которые вырабатываются посредством систематической работы в структурах радикальной социалистической демокра­тии, создаваемых во время революционной войны в освобожденных районах.

Литература

Кабрал А. Революция в Гвинее. Избранные статьи и речи. М.: Наука, 1973.

Ульяновский Р. Политические портреты борцов за национальную независимость. М.: Издательство политической литературы, 1980.

Cabral A. Return to the Source: Selected Speeches of Amilcar Cabral. New York: Monthly Review Press, 1973.

Cabral A. Unity and Struggle: Speeches and Writings. New York: Monthly Review Press, 1976.

Chabal P. The Social and Political Thought of Amilcar Cabral: A Reassessment // The Journal of Modern African Studies. 1981. Vol. 19, No. 1. P. 31 -56.

Chaliand G. Amilcar Cabral // International Journal of Politics. 1978. Vol. 7, No. 4. P. 3-16.

Davidson B. On Revolutionary Nationalism: The Legacy of Amilcar Cabral // Latin American Perspectives. 1984. Vol. 11, No. 2. P. 15-42.

McCulloch J. In the Twilight of Revolution: The Political Theory of Amilcar Cabral. London: Routledge, 1983.

Wallerstein I. The Integration of the National Liberation Movement in the Field of International Liberation // Contemporary Marxism. 1983. No. 6. P. 166-171.

Wallerstein I. The Lessons of the PAIGC // Africa Today. 1971. Vol. 18, No. 3. P. 62-68.

15.04.2026

↑