Оригинал статьи был первоначально опубликован в книге Романа Тисы «Освобождение человека. Очерки по истории общественной мысли XX века».

В первой половине 1960-х гг. французский философ и член компартии Луи Альтюссер предложил своеобразную трактовку творчества Карла Маркса, которая в сле­дующем десятилетии стала весьма влиятельной, в том числе за пределами Франции. Международную славу ему принесли книги «За Маркса» и «Читать „Капитал»», в кото­рых он бросал вызов популярным в то время течениям — гуманистическому марксизму и гегельянской интерпре­тации Маркса — и делал попытку разработать новую марксистскую философию.

ОТ КАТОЛИЦИЗМА К МАРКСИЗМУ

Луи Пьер Альтюссер родился 16 октября 1918 г. в пригороде Алжира, столице одноименного французского владения в Африке, в семье банковского служащего. Его детские и юношеские годы прошли в Алжире, Марселе и Лионе. Набожный католик, он был членом молодежной католической организации и даже собирался стать монахом-траппистом. Однако тяга к науке победила, и летом 1939 г. Альтюссер поступил в престижную Высшую нормальную школу (Париж). Прежде чем началось его обучение, разразилась Вторая мировая война, и первокурсника Альтюссера призвали в армию. Летом 1940 г. он попал в плен, в котором провел следующие пять лет; работал в лагерном лазарете.

После освобождения из плена и окончания войны он вернулся в Высшую нормальную школу, по окончании которой работал все в той же Высшей нормальной школе — сначала ассистентом, а затем преподавателем и профессором философии — до 1980 г. Хотя Альтюссер продолжал считать себя католиком, в 1948 г. он вступил во Французскую коммунистическую партию.

Если в 1940-1950-е гг. он не публиковал работ о марксизме, то после 1961 г. выпустил ряд принесших ему славу статей по философии Маркса. Через четыре года они легли в основу двух сборников — «За Маркса» (Pour Marx, 1965) и «Читать „Капитал»» (Lire le Capitale, 1965); кроме работ Альтюссера, в сборник вошли статьи Этьена Балибара, Роже Эстабле, Пьера Машре и Жака Рансьера. Эти сборники до сих пор остаются самыми известными произведениями Альтюссера, хотя позже — в частности, из-за критики со стороны французской Компартии — он откажется от многих позиций, высказанных в этих книгах. Именно в этих сборниках он сформулировал некоторые из важнейших своих положений о том, что марксистская философия — это теоретическая практика, а философия — классовая борьба в области теории. С 1965 по 1980 г. он редактировал серию «Теория» (Théorie) издательства Франсуа Масперо (Париж).

На протяжении всей своей взрослой жизни Альтюссер страдал психическим расстройством — маниакально-депрессивным психозом, и преподавательская работа и теоретическое творчество часто прерывались периодами тяжелой депрессии, за которыми следовали маниакальные фазы, требовавшие госпитализации. Так произошло, в частности, и весной 1968 г., когда философ не смог ни принимать участие в событиях Мая, ни даже следить за ними. С 1963 г. он регулярно посещал психоаналитика и вообще живо интересовался психоанализом. В ноябре 1980 г., после сильнейшего приступа депрессии, Альтюссер задушил свою жену Элен Ритман, обществоведа и бывшего члена Сопротивления. Его признали недееспособным и неспособным отвечать перед судом. Следующие три года Альтюссер провел в психиатрических больницах; его карьера преподавателя философии и философа закончилась. Позже он вернулся к писательству; уже после его смерти вышла в свет написанная после убийства жены книга воспоминаний «Будущее длится долго» (L’avenir dure longtemps, 1992).

Альтюссер умер 22 октября 1990 г. в психиатрической клинике в Ла-Веррьер, неподалеку от Парижа. После смерти в его архиве были обнаружены тысячи страниц неопубликованных материалов, в том числе около десяти книг, публикация которых в 1990-е и 2000-е гг. вызвала новый интерес к его идеям.

МАРКСИЗМ И ГУМАНИЗМ

Во второй половине 1950-х гг. вышли в свет переводы на европейские языки «Экономическо-философских рукописей 1844 года», которые открыли Маркса как философа-гуманиста. Возникло направление «гуманистического марксизма», последователи которого имели тенденцию преувеличивать значение для марксизма ранних, «философских» произведений молодого Маркса в ущерб более поздним, «экономическим» произведениям Маркса зрелого. Вступив в полемику с «гуманистическим марксизмом», Альтюссер отстаивал противоположную точку зрения. Альтюссер критиковал гуманистических марксистов за то, что они не видели и не признавали основополагающего — на его взгляд — противоречия между теориями «молодого» и «зрелого» Маркса.

Гуманистические марксисты считали, что марксизм — это философская система, предметом которой является освобождение человека из-под власти капитала и построение общества, в котором возможной станет истинно человеческая жизнь. При капитализме рабочий отчужден от своей природы из-за существования частной собственности, определяющей действующее капиталистическое производство: при коммунизме же через отмену института частной собственности человек вернет себе самого себя. Итак, коммунизм означает становление человеком в полном смысле слова. Альтюссер это отрицает. По его мнению, такой гуманизм является хитрой уловкой капиталистической идеологии, которая вводит в заблуждение интеллектуалов и побуждает их к сотрудничеству с тем самым капитализмом, который они стремятся критиковать. Он не имеет ничего общего с марксизмом. Хотя сам Маркс (молодой Маркс) писал об отчуждении и гуманизме в «Экономическо-философских рукописях», Альтюссер отрицал, что эти вопросы имели отношение к настоящему марксизму: молодой Маркс, по его мнению, еще не был Марксом «Манифеста коммунистической партии» (Manifest der Kommunistischen Partei, 1848) и «Капитала» — истинным Марксом.

Любая философская система характеризуется внутренним единством, определяющим все, что в рамках этой системы осмысливается. Это внутреннее единство Альтюссер назвал «проблематикой» (problématique) — именно в ее рамках происходит работа мыслителя. Всякая философия структурируется вокруг ряда понятий, которые определяют не только решение теоретических проблем, но и сами проблемы и постановку проблем. Проблематика — это система вопросов, контролирующих ответы, которые дает конкретный мыслитель. Включать гуманизм молодого Маркса в теорию, которую Маркс начал разрабатывать после 1845 г. — это ошибка, ведь вся проблема­ тика «Рукописей 1844 года» — это проблематика других мыслителей, таких как Гегель и Фейербах. Для правильного понимания ранних произведений Маркса их надо читать в свете истинной марксистской теории, представленной в произведениях зрелого Маркса, где понятий «отчуждение» или «гуманизм» нам не найти и мы имеем дело с истинно новаторскими и собственно марксистскими понятиями «общественно-экономическая формация», «прибавочная стоимость», «производительные отношения» и т.п.

Социалистический гуманизм имеет этическую природу, а значит, это идеология. Гуманизм — это буржуазная индивидуалистская философия, приписывающая человеку универсальную сущность, присущую каждой личности. Благодаря этой сущности мы можем говорить о потенциале аутентичности и общечеловеческой цели в каждом человеке. Однако, по мнению Альтюссера, та­кой сущности нет. Есть формальная структура мышления, содержание которой определяют интересы, господ­ствующие в каждую конкретную историческую эпоху. Социалистический гуманизм опирается на морально-этическую основу и, следовательно, лишь отражает действительность эксплуатации и отчуждения, но не способен по-настоящему эту действительность осмыслить. Задача марксистской теории — выйти за пределы этого морально-этического осуждения и подняться до уровня научного анализа, исходящего из экономических отноше­ний и общественных институтов.

Гуманизм ранних произведений Маркса является этическим учением, принципиально несовместимым с научной теорией, разработанной в его более поздних произведениях. По мнению Альтюссера, зрелый Маркс представляет капиталистические общественные отношения как отношения внутри структур и между различными структурами, в которых отдельный человек не играет никакой роли субъекта истории. В статье «Марксизм и гуманизм» (Marxisme et humanisme, 1963) Альтюссер пишет, что «начиная с 1845 г., Маркс радикально порывает со всякой теорией, которая обосновывает историю и политику сущностью человека», и этот разрыв является «научным открытием Маркса».

ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЙ РАЗРЫВ

Альтюссер утверждал, что в 1845 г. — в период написания «Тезисов о Фейербахе» (Thesen über Feuerbach, 1845) и «Не­мецкой идеологии» (Die deutsche Ideologie, 1845) — мысль Маркса пережила радикальный разрыв, который он назвал «эпистемологическим разрывом» (rupture épistémologique). Сам этот термин Альтюссер позаимствовал у французского философа Гастона Башляра, который считал, что история науки развивается через непрерывную последовательность разрывов. В процессе такого разрыва «здравый смысл» и предыдущие научные теории полностью отбрасываются и заменяются новой теоретической системой. Эпистемоло­гия — это теория знания, отсюда альтюссеров эпистемологи­ческий разрыв, ведь он является совершенно новой формой знания (в случае Маркса) истории.

На самом деле история вообще превратилась в науку только после эпистемологического разрыва 1845 г. Разрыв с проблематикой гуманизма и замена ее проблематикой исторического материализма (материалистического понимания истории) означает разрыв с идеологией и начало науки. Во вселенной науки Маркс стал открывателем нового континента — истории. До Маркса все только думали, что занимаются историей. Только после Маркса историки начали по-настоящему осознавать значение исторических событий и правильно их понимать.

Проблематика исторического материализма состоит из новой серии понятий. Если до открытия Марк­са социально-экономическая философия считала об­щество суммой отдельных индивидов, причем каждый рассматривался как субъект — автор собственных мыслей и желаний, исполнитель собственных действий, то Маркс мыслил общество в понятиях способа произ­водства. Теперь способ производства стал определять мысли, желания, действия членов общества. Кроме того, марксова проблематика отличается новыми отношениями между понятиями: Маркс разделил общество на экономический базис и общественную надстройку (политика, право, идеология); при этом, хотя идеология является частью надстройки, определяемой экономическим базисом, такая детерминированность — не вопрос одностороннего действия. Не только базис влияет на составляющие надстройки (скажем, на его идеологию), но и составляющие надстройки также влияют друг на друга и даже на сам базис.

ИДЕОЛОГИЯ

По Альтюссеру, идеология — это то, как человек понимает мир. Идеология — это совокупность представлений, с помощью которых человек переживает и усваивает свой опыт. В вышеупомянутой статье «Марксизм и гуманизм» он писал:

Идеология, таким образом, есть выражение отношения людей к их «миру», т. е. (сверхдетерминированное) единство реального и воображаемого отношений к реальным условиям их существования. В идеологии ре­альное отношение неизбежно завуалировано (investi) отношением воображаемым, которое скорее выражает некую волю (консервативную, конформистскую, реформистскую или революционную), надежду или ностальгию, чем описывает какую-то реальность.

Идеология призвана помогать правящему классу в воспроизводстве тех общественных отношений, в которых он занимает господствующее место. В статье «Идеология и идеологические аппараты государства» (Idéologie et appareils idéologiques d’État, 1969) Альтюссер пишет:

Воспроизводство рабочей силы требует не только воспроизводства рабочей квалификации, но и воспроизводства ее подчинения правилам установлен­ного порядка. То есть воспроизводства подчинения господствующей идеологии у рабочих и воспроизводства способности правильно манипулировать господствующей идеологией у эксплуататоров, чтобы они и «на словах» тоже обеспечивали до­минирование господствующего класса.

Хотя идеология имеет своих носителей и сеть распространения («идеологические аппараты государства»), ее не следует рассматривать только как орудие в руках правящего класса, цинично торгующего «опиумом» с це­лью одурманить классы подчиненные и эксплуатируемые. На самом деле правящий класс не воспринимает собственную, господствующую идеологию как нечто внешнее и полезное для удержания в повиновении на­родных масс, но переживает свою идеологию так же, как подчиненные классы. Буржуазия верит в свою идеологию не меньше, чем пролетариат:

В действительности же буржуазия, прежде чем она заставит верить в свой миф других, должна поверить в него сама, причем отнюдь не только с этой целью; ведь то, что она непосредственно переживает в своей идеологии, — это именно то воображаемое отношение к реальным условиям своего существования, которое позволяет ей воздействовать как на себя саму (создавая для себя юридическое и моральное сознание, а также юридические и моральные условия, необходимые для реализации экономического либерализма), так и на других (на всех тех, кого она уже эксплуатирует и кого она будет эксплуатировать в будущем, — на так называемых «свободных наемных работников»); это действие позволяет буржуазии взять на себя, вынести и исполнить свою историческую роль господствующего класса.

«Марксизм и гуманизм».

Идеология общества состоит не только из идеологии господствующего класса: подчиненные классы также вырабатывают идеологии, выражающие протест против господства. В этом смысле, согласно Альтюссе­ру, внутри идеологии существуют разные течения, выражающие представления о действительности разных общественных классов, — буржуазное, мелкобуржуазное, пролетарское. Однако даже пролетарский протест имеет тенденцию выражаться в понятиях буржуазной идеологии, потому что именно в понятиях этой — господствующей — идеологии стихийно мыслят и высказываются все общественные классы. Буржуазная идеология господствует над всеми другими идеологиями.

ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ АППАРАТЫ ГОСУДАРСТВА

Наиболее активное участие в насаждении и воспроиз­водстве идеологии принимает государство, состоящее из двух взаимосвязанных, но отличных друг от друга групп институтов. С одной стороны, это «репрессивные аппараты государства» (appareils répressifs d’État), с помощью которых правящий класс обеспечивает свое непосредственное господство. К ним Альтюссер относит правительство, государственные органы власти, армию, полицию, суды, тюрьмы и т.п. Эти аппараты репрес­сивны, поскольку действуют и достигают своей цели посредством насилия. С другой стороны, государство включает так называемые «идеологические аппараты государства» (appareils idéologiques d’État). Это различные специализированные институты: религиозный идеологический аппарат государства, образовательный идеологический аппарат государства, семейный, правовой, политический, профсоюзный, идеологический государственный аппарат средств массовой информа­ции, идеологический государственный аппарат культуры (который помимо прочего включает искусство и спорт). Если репрессивные аппараты государства действуют преимущественно посредством насилия, то идеологиче­ские — почти исключительно через идеологию. При этом как репрессивные аппараты государства, действующие преимущественно посредством насилия, действуют и на другом уровне — через идеологию (не бывает сугубо репрессивных аппаратов; например, армия и полиция действуют и через идеологию, тем самым обеспечивая сплоченность и воспроизводство собственных рядов), так и аппараты идеологические действуют прежде всего через идеологию, но могут прибегать и к насилию — разряженному, скрытому, символическому.

Главная функция репрессивных аппаратов государства — охранять экономическое господство правящего класса или классового союза посредством силы или угрозы ее применения. Так, принуждение со стороны полиции или суда воспринимается обществом как норма, поскольку общество живет в системе идеологических установок, которые это принуждение узаконивают. Роль идеологических аппаратов государства — та же: сохранение политической и экономической власти правящего класса. В школе или церкви (главных идеологических аппаратах государства, по Альтюссеру) ребенка учат думать и действовать определенным образом. Если он отказывается думать и действовать в допустимых пределах, ему могут поставить низкую оценку, его претензиями могут пренебречь, он может приобрести репутацию нарушителя спокойствия и, наконец, вовсе быть исключен из учебного заведения (здесь вступает в действие насилие). Таким образом, репрессивные и идеологические аппараты государства работают вместе, чтобы поддерживать в государстве порядок и спокойствие.

Хотя во всех идеологических аппаратах государства — в средствах массовой информации, культуре, искусстве, спорте, системе образования, политике и т.п. — над действующими идеологическими установками господствует идеология правящего класса, они не являются просто основным средством передачи обществу господствующей идеологии. В среде этих аппара­тов зарождаются и формулируются и оппозиционные идеологии — идеологии подчиненных, эксплуатируемых классов. Как в экономике и политике, в идеологических государственных аппаратах идет классовая борьба.

Находящийся у власти политический класс (или классовый союз) не так уж легко устанавливает свои законы в идеологических аппаратах государства, как он это делает в (репрессивном) государственном аппарате. Это происходит не только потому, что старые господствующие классы могут еще долгое время сохранять в [идеологических аппаратах госу­дарства] свою сильную позицию, но и потому, что сопротивление классов эксплуатируемых может обрести в них средства и возможности для своего самовыражения, либо используя существующие в них противоречия, либо с помощью борьбы отвоевывая в них свои позиции.

«Идеология и идеологические аппараты государства»

Если в докапиталистическую эпоху господствующим идеологическим аппаратом государства была церковь, проводившая политику и руководившая образованием и культурой, то в развитых капиталистических странах господствующим идеологическим государственным аппаратом является система образования. Пара школа-семья заменила пару церковь-семья в качестве главной группы идеологических аппаратов. В современном капиталистическом обществе каждый ребенок несколько часов в день подвергается пропаганде господствующих в обществе идеологических установок, образов жизни и обычаев. Ему непосредственно преподают господствующую идеологию — в форме морали, истории, религии, философии. При этом каждая группа школьников и студентов получает образование с учетом идеологии, которая лучше всего соответствует ее роли в классовом обществе. Для всех этот процесс длится примерно до шестнадцатилетнего возраста, когда большинство уходит, чтобы стать рядовыми наемными работниками (рабочими), для меньшинства — до восемнадцати лет, когда еще одна группа оставляет обучение, чтобы стать управленцами низшего звена, и до двадцати одного, когда остаются те, кто станут капиталистами, директорами, политиками и «профессиональными идеологами» (священниками, преподавателями, журналистами).

Хотя идеология состоит из установок и содержа­щихся в этих установках представлений (идей), она не является идеальным явлением. Может показаться, что идеи существуют в сознании, но на самом деле это не так. Не индивид — в силу того, что он имеет определенную систему идей, — участвует в определенных практиках; но этому предшествуют институты, практики и ритуалы, которые определяют индивидуальную систему идей. Согласно Альтюссеру, идеология всегда существу­ет в аппарате и практике. Индивиды создают идеологические государственные аппараты не потому, что придерживаются определенных убеждений, — скорее они придерживаются определенных убеждений потому, что прежде возникли идеологические аппараты государства, которые на индивидов действуют. Материальный идеологический аппарат — институт — управляет убеждениями и представлениями членов аппарата. Идеи не принадлежат отдельным индивидам — они рождаются как следствие местоположения этих индивидов в классовом обществе, на перекрестье действия различных идеологических аппаратов государства.

Всякое общество состоит из сложной совокупности отношений между взаимодействующими практиками, и не индивиды определяют эти практики или отноше­ния, а практики и отношения определяют человеческую жизнь. Поэтому, утверждал Альтюссер, понятие свободного и самоопределяющегося субъекта является понятием идеологическим. В действительности каждый человек существует как индивид, помещенный в сеть прежде всего экономических отношений, посредством которых общество создает материальные условия жизни. Одна­ко мы сами думаем о своей жизни иначе: мы мыслим себя в понятиях, которыми философия описывает субъ­ектов. Мы думаем, что имеем самосознание, личность, душу — что это наша важнейшая действительность. Так нас заставляет думать идеология. Именно идеология заставляет человека полагать, что его жизнь на самом деле определяется его местом в общественном разделении труда и общественном производстве, считать, что он свободный субъект, источник собственных мыслей, переживаний и действий. Идеология заставляет человека думать, что он субъект, хотя в действительности при капиталистическом способе производства человек не имеет никаких свойств этого идеологического понятия: он не имеет субъектности. Идеология требует от человека выполнять свою функцию в системе производственных отношений, не ставить ее под сомнение и не представ­лять возможности какой-то иной системы отношений. Кажущиеся свободными и ответственными — в рамках идеологии — субъекты в действительности являются своей противоположностью: люди думают так, как им говорят думать, и действуют так, как им приказано действовать, в интересах правящего класса.

Литература

Альтюссер Л. За Маркса. М.: Праксис, 2006.

Альтюссер Л. Ленин и философия. М.: Ad Marginem, 2005.

Althusser L. Machiavelli and Us. London: Verso, 1999.

Althusser L. On the Reproduction of Capital [1968-1980]. London: Verso, 2014.

Ferretter L. Louis Althusser. Abingdon— New York: Routledge, 2006.

26.03.2026

↑