Ссылки на оригинал статьи:

https://kamolkhon.com/центральная-азия-туркестан-или-иранз

https://kamolkhon.com/центральная-азия-туркестан-или-иранз-2

Камолуддин Абдуллоев, историк

«Мы будем работать плечом к плечу, чтобы сделать предстоящий период эпохой тюрков, распространяя наше видение „Века Турции“ на Организацию тюркских государств»,

Реджеп Тайип Эрдоган, Президент Турции

Самый лучший не-турок стоит много ниже самого молодого и неопытного из турков.

Энвер Паша, турецкий генерал, командующий повстанцев (басмачей) Восточной Бухары в 1921-22 гг.

В начале октября 2024 г. турецкий государственный телерадиоканал TRT Haber сообщил, что решением Министерства национального образования Турции, впредь в учебных программах термин «Центральная Азия» будет заменен на «Туркестан». Власти Турции считают, что прежний термин является евроцентричным и не отражает исторические и культурные особенности региона. По их мнению, переименование призвано восстановить историческую справедливость и способствовать укреплению тюркского мира.

Как воспринимать это решение Турции? Следует ли «бить в набат» и выражать возмущение попыткой возрождения в регионе пантюркизма? Это очень болезненная тема для таджиков, они видят в ней попытку «вытеснения и ассимиляции». В Таджикистане сопротивление явному и мнимому (пан) тюркизму стало чуть ли не национальной идеей.

На образование три года назад Организации Тюркских государств (ОТГ) мы уже реагировали, но последние события заставляют нас вернуться к обсуждению этой болезненной для таджиков темы. Следует напомнить читателям, что в ОТГ представлены, кроме Турции и Азербайджана, три теперь уже «тюркских» (ранее они назывались «тюркоязычными») государства Центральной Азии, плюс Туркменистан – в качестве наблюдателя. Вернее, в 2021 г. основанный в 2009 г. Тюркский совет был переименован в ОТГ. До Тюркского Совета с 1992 г. действовали т. н. саммиты тюркоговорящих государств. Тюркоговорящие государства провели с 1992-2010 гг. десять саммитов, на которых делались попытки институционализации организации, которые срывались из-за позиции к Турции тогдашнего президента Узбекистана Ислама Каримова и нежелания Туркмении расставаться с нейтральным статусом. В 2018 г. Венгрия получила статус наблюдателя при ОТГ. В 2019 г. он пополнился новым членом -Узбекистаном. Это произошло потому, что с приходом к власти Ш. Мирзияева в отношениях Анкары и Ташкента наступило потепление.

Решение Турции считать Среднюю Азию Туркестаном это ее личное дело. Но самую первую реакцию историка из Таджикистана на это решение хотелось хотелось бы изложить вкратце в этом тексте.

Может, Иронзамин?

Камолуддин Абдуллоев

Назвать регион среднеазиатского междуречья «Туркестаном», это все равно если бы Иран сегодня объявил междуречье Средней Азии плюс Афганистан, Иронзамином. Во всяком случае у него есть не меньше причин считать Среднюю Азию Ираном (Хорасаном, Великим Ираном, Ираншахром), чем у Турции тот же регион – Туркестаном. Хотя бы потому, что Иран имеет общую границу с регионом, о котором идет речь. Вплоть до 18 века Хорасан и Мавераннахр были одним регионом – Ираном западным и Ираном восточным – с общей историей и культурными центрами от Исфахана до Герата, Самарканда, Бухары и Дели, вплоть до Китая. В Иронзамин (Большой Иран) входили также некоторые районы Кавказа. Для китайцев средневековья Иран – и вообще Запад в широком смысле – начинался даже не Фергане, а в Таримском бассейне (Кашгар) и в согдийских колониях Ганьсу. Напомним также что таджики, по мнению большинства ученых это исламизиованные согдийцы, иранцы востока. К моменту появления в регионе тюрков в VI веке н. э., согдийцы имели за своими плечами полуторатысячелетнюю историю. Их тесное и взаимовыгодное сотрудничество с тюрками длилось всего лишь два века и было прервано приходом ислама в VIII веке.

Если говорить с позиций лингвистики, то границы Большого Ирана гораздо шире его географических пределов. В современном востоковедении принят термин «персофония», который обозначает область господства персидского языка, ставшего lingua franca для обширного региона от Турции до Китая и от Кавказа до Индии. Чемпион языков Иронзамина – порси (фарси) был первым, после арабского, язык в исламе и преподавался во всех медресе, включая турецкие. Да и сама Турция до сих пор испытывает сильное влияние иранской культуры. Поэт XIII века Джалолиддин Мухаммад Руми, которого турки почитают за «основоположника анатолийской турецкой классической литературы», был родом из современного Таджикистана. Его гений не признает национальных границ. Персы, таджики, турки, греки, пуштуны, турки, азербайджанцы и др. высоко ценили его духовное наследие. Таджик Руми — духовный предок Мавлавия – самого влиятельного в Османской Турции и существующего и в наше время тариката «крутящихся дервишей».

Тюркское военно-политическое доминирование и триумф иранской культуры
Это верно, что с падением Саманидов в 999 г. таджики потеряли власть, и с начала XI века началась стремительная тюркизация Средней Азии. Середина X века ознаменовалась вхождением тюрков в мир ислама, которое продолжалось почти три века. Как писал выдающийся австрийский иранист Берт Фрагнер, «ислам заговорил с тюрками на уже знакомом им персидском языке. Благодаря персидскому языку многим тюркам ислам не казался абсолютно чужим».

Хоть тюрки и покорили большую часть Мовароуннахра, они не предпринимали попыток создать «Туркестан» со своей государственной системой, в которой тюркским народам отдавалось бы предпочтение в ущерб ираноязычным согдийцам (с принятием ислама в VIII в. – таджикам). Американский иранист Ричард Фольц в главе «Тюрки: строители империй и защитники персидской культуры (1027-1722)» книги «Иран в мировой истории», говоря об отношениях кочевых и оседлых народов Большого Ирана отмечает, что «как только номады принимали решение осесть в городах и оазисах, которые они завоевывали, им приходилось решать проблему взаимоотношений с местным населением. Оседлые жители считали их варварами и нецивилизованными. Поэтому кочевникам надо было продемонстрировать, что они обладают качествами, необходимыми для того, чтобы быть частью культурного и достойного общества. Они делали это путем осваивания иранских культурных форм. Это означало приобретение вкуса к иранской одежде, еде, социальному этикету, музыке, и – самое главное – к персидскому языку и литературе. Таким образом, тюрки не стали навязывать горожанам и жителям оазисов свою степную культуру, а продолжили иранскую традицию в обществе и культуре Средней Азии. Более того, они стали их ярыми сторонниками защитниками и донорами.

Напомним, что после Саманидов ведущая роль в регионе стала принадлежать тюркам: Сабуктегину (бывшему солдату-рабу) и его сыну Махмуду Газневиду (персу по матери), а также Караханидам (тюркам-карлукам), нанесшим поражение Саманидам в 999 г. После смерти Махмуда, его государству бросает вызов новая волна тюркских захватчиков Средней Азии, состоящая из сельджуков (огузов-туркмен). Как и отец Махмуда Сабуктегин, сельджуки были на военной службе Саманидов в Бухаре. Сельджуки к 1037 г. отобрали большую часть восточного Ирана у Газневидов. Затем они захватили Багдад, Грузию, Армению и нависли над Византийской империей, грозя захватить контроль над Анатолией (Малой Азией, территорией современной Турции). В 1071 г. они одержали победу над армией византийского царя Романа в битве при Манцикертом (современная восточная Турция). Тем самым, они открыли путь для энергичной тюркизации Анатолии. В нее устремились огузы и туркмены Средней Азии. Они женились на местных женщинах – в основном армянках и гречанках. Постепенно, этнически разношерстный (то есть необязательно тюркский) народ Анатолии стал переходить на турецкий язык.

Тюрки превратились в мощную силу, которую никто не мог остановить. Но они ограничивались установлением своего военного и политического доминирования. Как и их предшественники Газневиды, сельджуки были страстными патронами персидского языка и культуры. Математик и поэт Омар Хайям жил и творил именно во время их правления, так же как и теолог Мухаммад Газали, и наконец, Мавлоно Джалолиддин Руми (Балхи).

Следующее – самое большое и безжалостное – нашествие кочевников на Среднюю Азию было руководимо не тюрками, а монголами. Они не были мусульманами, говорили на своем языке. В отличие от тюрков, монголы Чингиз Хана собранные в разрозненные кланы, стремились внедрить свою пастушью культуру и отношения в среду покоренных ими более развитых народов, разрушая функционировавшие до них политические структуры и институты. Они поголовно обращали население в рабство и подчиняли его тому или иному монгольскому начальнику. Монголы разрушили иранскую цивилизацию во многих областях мусульманского мира. Спасаясь от них, семья Джалолиддина Руми покинула свой родной Балх и укрылась в Конье, Анатолия, которая находилась вне пределов монгольского правления.

И тем не менее, со временем, вслед на Газневидами, Караханидами и Сельджуками, монголы, учинившие настоящий холокост в завоеванном ими Большом Иране, стали щедрыми патронами персидской культуры.

В конце XIII века, монгольская империя распалась на четыре отдельных ханства. Средняя Азия, включая большую часть восточного Ирана стала частью Чагатайского ханства. Начиная с 1363 г. чагатаев стал атаковать жестокий военачальник из племени барлас Тимур (Тамерлан, хромой Тимур). Будучи исламизированным и тюркизированным монголом, в политике Тимур был этнически нейтральным эмиром мусульман, объявившим себя гази-«борцом за веру», защитником суннизма. При этом он не уступал в жестокости Чингиз Хану, которого считал своим предком (по линии жены) и кумиром. Тимур начал традицию ханской власти в Мовароуннахре. С тех пор, ханами становились только потомки монгола Чингиз Хана и его (Тимура) собственные отпрыски – тимуриды. (Эту традицию ханской власти прервала Бухарская революция в 1920 г.) Тимур сделал Самарканд своей столицей и обустроил его. Он совершал походы в Иран, где прославился массовыми убийствами, сооружая башни из отрезанных голов своих жертв. Хромец Тимур также принес немало бед Индии, разрушив Дели. Он также пошел с походом на Османскую (Оттоманскую) империю, которая веком ранее победив сельджуков, овладела Анатолией. Летом 1402 г. близ Анкары армия Тимура ядром которой были тюрки, разгромила этнически разношерстную армию султана Баязида, что привело к временному распаду Османской империи.

В начале XVI века в Иранзамин с севера вторглась еще одна сильная конфедерация тюркских племен – узбеки Шейбани Хана, которые при Тимуре считались едва ли не самым ничтожным племенем. (Удивительно, что современный Узбекистан считает Тимура отцом-основателем узбекской нации). Однако и узбеки вслед за тюрками и поздними монголами продолжили уже установившуюся политику культурного заимствования и обожания иранской культуры. Шейбаниды оказывали поддержку поэтам, писавшим на персидском и тюркском языках и художникам, иллюстрировашим книги, которые они любили перелистывать. Знаменитые медресе Шердор и Тиллокори в Самарканде были построены узбеками в XVII веке.

Именно во время правления шейбанидов в придворной историографии начал употребляться персидский термин «Туркестан» – «страна тюрков» и означал управляемые узбеками земли среднеазиатского междуречья.

Узбеки Шейбани Хана изгнали тимуридов из Мовароуннахра за Амударью – в Южную Азию. Усилиями Акбара Великого (1542-1605) – внука побежденного узбеками чингизида и тимурида Мухаммада Бабура – вынужденно переселенная в Индию Тимуридская империя под новым названием Империя Моголов превратилась в богатое и мощное государство. Бабур и его потомки, непримиримые враги узбеков, уже не помышляли о возвращении в Бухару, Самарканд и Фергану, а сделали своей родиной Кабул и Дели.

Веротерпимая и богатая династия моголов, ее увлечение культурой персо-исламо-индийского синтеза привлекли немало талантливых людей со всего Востока, в первую очередь из Иранзамина. Сами императоры моголов и по крови и по культуре отдалялись все дальше и дальше от твоих тюркских предков. В своих воспоминаниях, написанных на персидском в XVII веке император Джахонгир писал: «я не настолько неграмотен, чтобы говорить и писать на тюркском». По мнению Фольца, моголы Индии, наряду с Сафавидами, которые в это же время правили Ираном, являлись «величайшими из распространителей персидской культуры в мире».

На газель «Биё ки зулфи каҷу» пера Зебуниссо – любимой дочери шестого могольского императора Аурангзеба (1658-1707) от его старшей жены Дилрас Бану Бегим происходившей из династии Исмаила I Сафавида, шахиншаха Ирана (по отцу Исмаил был персом или курдом, по матери тюрком-огузом и греком), в начале ХХ века музыкант Ходжи Абдулазиз Расулов – гармский таджик по отцу и двуязычный таджик-самаркандец по матери, сочинил песню «Ушшоқи Самарқанд». Этот шедевр вошел в музыкальную классику «Шашмаком» и стал культовым у таджиков, узбеков и бухарских евреев. Он исполняется сегодня десятками певцов и ансамблей обеих республик, а также в общинах бухарских евреев США и Израиля.

Когда восточный Иран (Самарканд и Бухара) находился во власти Тимуридов, западный Иран контролировали кочевники-туркмены. Их фанатической преданностью Али воспользовались лидеры суннитского суфийского ордена Сафавия. Для того чтобы привести стойких туркменов под свои знамена они сами стали шиитами и использовали пропаганду в пользу шиизма для того, чтобы заручиться их поддержкой в борьбе против османов-суннитов. Подчиненная Сафавидам армия получила название «кызылбаш» («красная голова», по цвету полос на тюрбанах). Их лидер – полководец и поэт Исмаил в 1501г. завоевывает Табриз и объявляет себя «шахиншахом» («царем царей») Ирана. Под Ираном он понимал Хорасан и Мовароуннахр, то есть Большой Иран.

С началом 16 века тюркские династии Сафавидов, Османов, Шейбанидов и Моголов вступают в вооруженные противостояния между собой, что стало началом конца Иранзамина-Туркестана и главной причиной его отставания от Европы. В 1510 г. сафавидский шах Ирана Исмаил во главе армии кызылбашей одолевает узбеков, убивает Шейбани хана и делает из его черепа чашу, как это издревле повелось у степняков. А через четыре года Османский султан Селим I, обеспокоенный успехами сафавидской армии кызылбашей, наносит сокрушительное поражение Исмаилу, после которого молодой шахиншах так и не смог оправиться. Он умер в 1524 г., оставив в наследство своему сыну Тахмаспу великолепную иллюстрированную копию «Книги Царей» («Шахнаме»).

Ослаблению региона способствовал и религиозный раскол. Усилиями Сафавида Тахмаспа, чуждый иранцам шиизм в начале XVI века стал их государственной религией. Причем, постепенно к управлению Сафавидского Ирана начали приходить уламо (муллы), которым государство раздавало щедрые земельные наделы. Муллы хотели насадить шиизм и в восточном Иране, но без успеха. Результатом шиитской пропаганды стало отчуждение между некогда едиными западной и восточной частями Ирана. Таджики, проживающие по сей день в Узбекистане, Таджикистане и Афганистане остались суннитами, в отличие от их иранских собратьев-шиитов. Шахский Иран стал восприниматься ханской Средней Азией как антипод и оппонент, и потому никаких культурных связей с ним не поддерживалось. Раскол и шиитофобия способствовали дальнейшей тюркизации края и дистанцирования таджиков от их собратьев из западного Ирана.

Что касается турков Малой Азии, то султаны образованной в 1299 г. Османской империи не придавали этничности такого значения как религии. Исламский мир в их представлении состоял из Рума (Малой Азии) , Мовароуннахра (Средней Азии), Аджама (Ирана) и Мисра (Египта). Примерно с XV века они стали называть себя румийцами, последователями Византии. Тогда же правительство Османов стали называть на европейский манер Портой («ворота» на французском). Этнонимы «руми» и «османлы» («румиец» и «османец») были синонимами, означавшими принадлежность к государству, а не этничность. Язык османов звался «османским» и был подвержен сильному влиянию персидского и арабского. Знать (как и в Индии ) говорила на персидском. В политике султанам важно было укрепиться в сознании того, что их родина -Малая Азия, наследница Восточно-Римской империи, которую их предки – тюрки-огузы, чьей родиной были степи Монголии и Средней Азии, завоевали в XI веке пролив немало крови – своей и чужой. Воздержание от подчеркивания своего тюркского происхождения было условием удержания власти в Анатолии, окруженной водами Средиземного и Чёрного морей и населенной помимо турков коренными нетюркскими и немусульманскими народами – греками, армянами, южными славянами, евреями и пр. Османская империя не была национальным государством тюрков.

Национализм турков

Почти одновременно с завоеванием Средней Азии русскими, в начале второй половины XIX века в Османской империи зародился национализм. Османские интеллектуалы реабилитировали светский этноним «турк» и производное от него понятие тюркизма и ввели их в литературный и политический оборот. Они считали что именно национализм, а не ислам или оттоманизм (поддерживающий идею империи как общего дома всех народов населяющих империю) в состоянии сплотить турков и обеспечить их движение к модерну. Турецкий национализм XIX века еще не был обращен к собратьям за пределами Анатолии. Однако ближе к концу столетия его стали заботить судьбы тюрков Болгарии, России. Якоб Ландау, автор фундаментального труда «Пантюркизм: От ирредентизма к кооперации» считает, что пантюркизм в Турции появился на закате Оттоманской империи как «побочный продукт» турецкого национализма, и развивался параллельно и одновременно с ним. Своему появлению пантюркизм был обязан ирреденте, то есть тюркам, проживающими компактно как коренные народы, за пределами Турции. У ирреденты в какой-то момент может возникнуть желание идентифицироваться с соответствующим ей – чаще мощным, богатым и расположенным неподалеку – национально-государственным образованием. В данном случае у преимущественно тюркских мусульманских интеллектуалов России и Средней Азии возникло пассионарное влечение к Оттоманской Турции, которое и способствовало появлению явления под названием пантюркизм. Это ирредентистское движение вызвало горячий отклик в самой Турции. Появились труды, в которых турки восхищались славным «туранским прошлым», Чингиз Ханом, которого стали называть общим предком турков и тюрков. Благодаря националистической пропаганде у турков, а вслед за ними у тюрков Средней Азии стала пробуждаться граничащая с расизмом национальная гордость, переходящая в чувство исключительности и национального превосходства своей нации над всеми остальными. Постепенно стиралась грань между тюркским национализмом (тюркизмом) и пантюркизмам. Тогда же турки, тюрки и администраторы царской России вспомнили о подзабытом термине «Туркестан» и стали широко использовать его.

Очень важно видеть разницу между исламистской и националистической пропагандой. Национализм по своей природе светское движение, появившееся одновременной с буржуазией, капитализмом. В этом младотурки отличались от последнего султана Оттоманов. По аналогии, можно вспомнить о конфликте младобухарцев (националистов) поддержанных турецкими офицерами с одной стороны, и эмира Бухары с его племенными басмачами во главе с Ибрагимбеком – с другой. В той борьбе проиграли обе стороны, что облегчило победу третьей стороне – Советам. Во многом именно Ибрагимбек с его ненавистью к «неверным джадидам» привел Энвер Пашу к гибели в августе 1922 г. Он же свел на ноль попытку руководителя Бухарской Народной Советской республики (БНСР) Усмана Ходжаева поднять мятеж с целью вывода русских войск из Бухары в конце 1921 г. В этом эпизоде Ибрагимбек занял сторону России и Красной Армии, которых считал «меньшим злом» чем правительство БНСР Современные «туркестанцы», они же фанаты басмачества как национально-освободительного движения, намеренно или по незнанию не замечают этой пропасти между националистами и исламистами. Они ставят бухарских и туркестанских джадидов, басмачей разного сорта в один ряд сторонников «свободного Туркестана».

Парадоксально, но идея “Туркестана” как сугубо политическая доктрина имеет мало общего с этничностью, хотя бы потому что родилась не в тюркоязычной среде Ферганы или Ташкента или казахских степях, а в космополитичной, персофонной Бухаре, в привилегированных богатых и влиятельных кланах, в семьях, где с IX века по сию пору говорят по-таджикски. В советский период идея Туркестана рассматривалась большевиками как опасная альтернатива советскому устройству Средней Азии и потому жестоко преследовалась. Именно с целью ее дискредитации, в 1924 г. властями было проведено национально-территориальное размежевание региона, в результате которого воображаемый Туркестан был разделен на четыре тюркоязычные, отдельные республики, плюс единственную в СССР персоязычную (иранскую, хоть и советскую одновременно) республику — Таджикистан.

Тяжелейший удар нанесенной Советами идее «Туркестана» вызвал протест лишь в рядах туркестанской эмиграции в Европе, что говорит о том, что он не пользовался популярностью среди населения. Съезд т. н. Туркестанского национального Объединения (ТНО) прошедший в Берлине 23 ноября 1924 г., немедленно после размежевания, отмечал, что «большевики используют сложившуюся ситуацию для консолидации своей власти в Туркестане и начали проводить политику фрагментации страны». ТНО посчитало необходимым не следовать советской политике размежевания и не делиться на национальные (узбекские, казахские и пр.) комитеты, а сохранить прежнюю, общетуркестанскую конфигурацию организации. Более того, она подчеркивала, что «из-за большевисткой политики деления Туркестана на фрагменты путем образования искусственных республик, значение термина «Туркестан» значительно возрастает».

В беседе с автором этих строк, профессор Тимур Ходжаоглу – сын Усмана Ходжаева рассказывал что сам Усман (в эмиграции: Осман) Ходжаев называл себя туркестанцем, бухарцем, иногда тюрком-карлюком, но никогда узбеком.

Краткая история борьбы за Туркестан

На наш взгляд, Туркестанизм и борьба за «Свободный Туркестан» имеют плохую историю. Она связана с басмачеством, Энвер Пашой, Восточно-тюркской дивизией ваффен СС «Туркестанский легион», военными коллаборационистами гауптштурмфюрером Баймирзой Хаитом, Вали Каюмханом, Рузи Назаром (с последним автор встречался в США в 1995 г.). Справедливости ради укажем, что как организация туркестанских националистов Европы и Турции, ТНО не связывалась с фашисткой Германией, но отдельные ее сторонники запятнали себя сотрудничеством с нацистами. Во время Второй мировой войны вожаки среднеазиатской эмиграции базировавшиеся в Афганистане будучи завербованы немецкими агентами, готовили отряды из бывших басмачей и «правительство в изгнании», чтобы на случай победы Германии над СССР ворваться в Таджикистан и Узбекистан. Победа Советской Армии под Сталинградом в феврале 1943 г. привела к краху их планов реванша за проигранную гражданскую войну и создания «Туркестана» с помощью нацистской Германии. После войны туркестанским коллаборационистам удалось избежать Нюрнбергского суда путем внушения Западу мысли, что они пошли на службу фашисткой Германии с единственной целью «освобождения Туркестана и Бухары от большевиков». Этот аргумент прекрасно работал в годы «Холодной войны». Рузи Назар после Второй Мировой войны связал свою жизнь с ЦРУ и террористической неонацисткой группировкой “Серые волки”. В Афганистане в 1980- гг. «туркестанцы» занимались вербовкой узбекских дезертиров из Советской Армии.

В 1992 г. Баймирза Хаит приезжал в Узбекистан. Он ожидал официального признания на национальном уровне и идей «Туркестана» и его самого, но ошибся. На третий день своего визита, по требованию узбекских властей он был вынужден покинуть Узбекистан из-за протестов ветеранов Великой Отечественной войны.

Сегодня, туркестанцы Турции, эмигранты третьего поколения, которые никогда не жили в Средней Азии сторонятся политики. По словам их лидера, историка и политика Ахата Андижана, автора интересной книги «Turkestan Struggle Abroad: From Jadidism to Independence» («Борьба за Туркестан заграницей: От джадидизма до независимости»), они стремятся быть «полезными членами турецкого общества и участвовать в проведении культурных мероприятий и социально-политических диалогов». Тимур Ходжаоглу – сын Осман Ходжаева, профессор тюркской филологии, коллега и друг автора этих строк, пишет что второе и последующие поколения туркестанских эмигрантов вынуждены считаться с тем фактом, что в настоящее время на месте «Западного Туркестана» существуют отдельные независимые государства Средней Азии, а «Восточный Туркестан» находится под надежной властью Китая. Ходжаоглу справедливо признает, что ориентация жителей региона на супра-национальную – туркестанскую идентичность уступает все возрастающему чувству национальной принадлежности – узбекской, казахской, туркменской, кыргызской, каракалпакской.

Есть ли у «Туркестана» шансы на успех?

Главный изъян идеи включения региона в единый «Туркестан» в том, что она направлена против более чем 20-миллионного нетюркского (таджикского) населения региона, только лишь половина которого проживает в Таджикистане. Таджики за годы Советской власти приобрели свою государственность, развили уникальную культуру, язык, литературу, науку. Они ни за что не откажутся от своей национальной идентичности. Таджики видят в «туркестанском проекте» угрозу ассимиляции, расовой дискриминации, потери суверенитета и навязывания внешнего политического доминирования. Вместе с тем Таджикистану, дождавшемуся после долгих лет холода, граничащего с враждой, потепления отношений с Узбекистаном, и имеющего приграничные проблемы с Кыргызстаном, совершенно ни к чему противостояние с окружающими его тюркскими соседями.

Обнадеживает, что близкий таджикам и этнически и исторически Узбекистан придерживается сдержанной позиции, когда речь заходит о «Туркестане». Устами Первого заместителя директора Агентства стратегических реформ при Президенте Республики Узбекистан Абдуллы Абдукадирова, Ташкент заявляет, что ОТГ «предстоит найти приемлемую формулу для всех стран, учитывая интересы Ирана, России и Таджикистана, которые не должны воспринимать нарративы тюркского мира, как враждебные интересам собственных народов». Реагируя на попытки Анкары привести непризнанную Турецкую республику северного Кипра в ОТГ, Ташкент считает, что «Таджикистан находится в пространстве тюркского мира», и его наряду с Россией, следует пригласить в ОТГ.

Надежды на успех пантюркизма в конце первой четверти XXI века представляются призрачными. США и Европа не жалуют пантюркизм, так как заинтересованы в сохранении прозападной, светской Турции. Россия, имеющая значительные тюркские меньшинства и рассматривающая Среднюю Азию зоной своих интересов также не жалует пантюркизм. Однако, главным оппонентом пантуранизма и пантюркизма стали сами элиты тюркских стран Центральной Азии. Для них пантюркизм чреват лишением их исключительной власти в пределах отдельных независимых стран, навязыванием внешнего (турецкого, узбекского, казахского и т. д.) политического доминирования и потерей части национального суверенитета. Будучи адептами этнического, государственного национализма, они считают, что их народы обладают своими самодостаточными, неповторимыми культурными ценностями, отличающими их от соседей. Включение «пантюркизма» в политический обиход создает настороженность, если не враждебность во взаимоотношениях между странами региона. Еще раз повторим, что эта идеология не пригодна в качестве основы регионального сотрудничества в первую очередь потому, что она расовая по своему характеру, и исключает Таджикистан и таджиков.

Насторожены также региональные соседи Средней Азии. Коммунистический Китай, который 70 лет назад превратил «Восточный Туркестан» в Синьцзянь-Уйгурский Автономный район (СУАР), не в восторге от возвращения ненавистного ему термина, таящего в себе угрозу возрождения уйгурского сепаратизма.

Равным образом, преимущественно иранский Афганистан, который с XIX века массово переселял пуштунов с востока на север и менял там топонимы чтобы стереть с географических карт все следы «Афганского Туркестана», тоже не видит поводов приветствовать решение Анкары возродить термин «Туркестан». Следом идет еще один сосед Средней Азии – Иран. Эта страна – союзник России и Таджикистана, от 16 до 40 процентов населения которой составляют тюрки-азербайджанцы, также серьезно озабочена возможным возрождением пантюркизма.

Культурная база под «Туркестаном» также не выглядит устойчивой. В отличие от Ирана, Афганистана и Таджикистан, где есть единый язык и где президенты и народы могут говорить без переводчика, ОТГ должна считаться с очевидным фактом, что в мире нет единого тюркского языка и ей предстоит решить, какой алфавит выбрать, на каком языке издавать общие тюркские учебники, кто будет писать общую историю и кто возьмет на себя финансирование по их изданию. К тому же, Туркменистан – важное звено между родственными ему, но расположенными за Каспием огузскими Турцией и Азербайджаном с одной стороны, и кипчакскими, но соседними Узбекистаном, Казахстаном и Кыргызстаном с другой – сопротивляется попыткам Турции заманить его в ОТГ. В октябре текущего года власти этой страны созвали Международный форум «Взаимосвязь времён и цивилизаций – основа мира и развития» посвященный 300-летнему юбилею поэта Махтумкули Фраги. На форуме не было президентов Турции и Азербайджана, но зато присутствовали президенты России, Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Ирана, Пакистана, Монголии и Армении. Первым после Президента Туркменистана Сердара Бердымухаммедова с речью выступал Масуд Пезишкиян – Президент Ирана. Ашхабадский форум может рассматриваться и как реакция региональных игроков на иницитиву Турции вбросить «Туркестан» в международную политику.

Заключение

Турция – не Средняя Азия и не Туркестан, а важное звено между европейской культурой и Востоком, включая соседнюю Сирию и Ирак. Турция совершенно справедливо видит себя наследницей Оттоманов и Византии одновременно. В то время как Средняя Азия большую часть своей четырехтысячилетней истории была частью Большого Ирана (Иранзамина, Ираншахра) – родины индо-арийцев. Это сугубо научный термин и он не имеет ничего общего с политикой. С VI века нашей эры Восточный Иран, населенный оседлыми народами (предками таджиков в первую очередь), обнаружил себя на границе с территорией обитания кочевых тюркских племен. В начале XI века тюрки захватили власть в богатом междуречье Амударьи и Сырдарьи. С тех пор симбиотическое, то есть вынужденное, и по возможности выгодное сосуществование с более многочисленным и воинственным соседом, стало стратегией выживания таджиков. В результате, таджикам удалось не только сохранить свою иранскую идентичность, но и поделиться культурой с соседями. Так продолжалось до октября 1924 г., когда стараниями Советского правительства было покончено с «Туркестаном» и был образован Таджикистан, а также четыре тюркоязычные республики. В конце 1991 г. все пять республик Средней (Центральной) Азии стали независимыми.

Послесловие

В начале октября 2024 г. в Бухарском государственном педагогическом институте проходила международная научно-практическая конференция «Наследие туркестанских прогрессистов: исторический опыт и национальное самосознание». Ученых из Таджикистана не было среди участников, зато присутствовали почетные гости из Турции. Их водили на экскурсии в восстановленные дома-музеи видных деятелей джадидского движения: премьера БНСР Файзуллы Ходжаева и его кузена, первого президента БНСР, а с 1923 г. – лидера антисоветской туркестанской эмиграции Усмана Ходжаева. На роликах, выставленных в Ютюбе слышно, как хозяева – потомки влиятельнейшего бухарского клана Ходжаевых – между собой шепотом переговариваются на таджикском языке.

26.01.2026

↑